Верно, что в личной отваге ей никак не откажешь.

Был уже поздний час; Алексей Борисович вернулся с прогулки в Буюк-Дере, и лакей посольства предупредил его, что в кабинете посла давно ожидает некая дама под вуалью. В просвете окна кабинета смутно брезжила тень женской фигуры.

- Да, - услышал он голос Жюльетты, - я готова ответить на ваше чувство своим чувством. С прошлым я порвала навсегда, чтобы остаться с вами. и тоже навсегда! Вы меня любите?

Алексей Борисович понимал: женщина пришла к нему не ради минутного каприза, а после мучительной душевной борьбы, теряя все на свете ради внезапного чувства. Оскорбить женщину в такие моменты - это все равно что плюнуть ей в лицо.

- Да, я люблю вас, - признал Лобанов-Ростовский, - и в моем ответном чувстве вы, мадам, можете не сомневаться.

Ночь кончилась, их первая ночь любви, а утром, когда Жюльетта проснулась, она увидела князя за рабочим столом.

- Что ты пишешь, мой дорогой?

- Прошение об отставке.

- Для чего? Ведь твоя карьера складывается отлично.

- Но еще лучше складываются наши отношения, моя прелесть.

- Не пойму тебя.

- И не надо понимать. Но в Петербурге поймут все сразу.

Алексей Борисович был удален в отставку "по домашним обстоятельствам", и это была еще не самая худшая форма отставки. У "Порога Счастья", где князь оставил немало друзей-турок, искренно жалели об его удалении, ибо князь умел примирять непримиримое. Но женщина перебежала дорогу, чтобы из французского посольства найти счастье в русском, и это было неисправимо. Влюбленные поселились на юге Франции, намеренно чуждаясь общества, а петербургские сородичи переживали крах карьеры князя почти болезненно, обвиняя его в легкомыслии.

Но Алексей Борисович никогда не винил Жюльетту: