- Я только уступил обстоятельствам, жертвуя лишь карьерой. Но она, придя ко мне, жертвовала всем, чем дорожит каждая женщина. Да и что значит моя карьера перед словами любви? Женщина в любви всегда права. Но я тоже был прав, - доказывал Лобанов-Ростовский. - Было бы неблагородно и даже подло отвергнуть женщину, кинувшуюся в мои объятия, словно в омут.

Три года он был счастлив. Но, очевидно, тогдашний переход через улицу - из одного посольства в другое - дался Жюльетте не так уж легко. Она быстро таяла от чахотки. Благодаря князя за все, что он ей дал, она угасла на его же руках, и, зарыдав над нею, быстро хладеющей, он в ужасе услышал, как рвется с улицы музыка веселого карнавала. Это было так страшно, так непонятно и так естественно! Жизнь продолжалась.

По возвращении на родину, еще страдающий, князь решил покончить со служением в дипломатии и поступил в штат министерства внутренних дел. Граф Петр Валуев, управлявший министерством, был настроен очень благожелательно:

- Вы, наверное, хотите губернию? Какую?

- Мне сейчас хочется быть подалее от света.

Летом 1866 года князь начал управлять Орловской губернией, но и сам называл себя губернатором "случайным", и уже весною 1867 года сдал дела писателю-историку Михаилу Лонгинову:

- Я ничего в Орле не построил, никого не обидел и никого не высек, ибо переход из политики внешней в политику внутреннюю меня не обрадовал, а, скорее, испугал.

Еще больше "испугал" его император Александр II:

- Князь, что у вас там случилось в Константинополе?

- Обычная история - с женщиной.

- Обычная? Согласен. Но. скандальная?

- Скандал не ухудшил русско-французских отношений, ибо я не уводил женщину из гарема, она сама покинула мужа.

Этот разговор возник в Зимнем дворце, где князь представлялся императору, и острота их беседы понятна, если учесть, что Александр II был самым отчаянным бабником.

- Вы забыли ее за эти минувшие годы? - спросил он.