- Однако меня вы не бойтесь, ибо я начинаю бояться вас.
- Не надо, - капризно ответила Буркинэ. - К сожалению, я имею мужа, выше всякой меры озабоченного своей карьерой.
- Какое приятное совпадение! - шутливо удивился Алексей Борисович. - Я озабочен именно тем же, чем озабочен и ваш муж. Но, в отличие от него, я, увы, остаюсь пока холост.
Но, кажется, мадам Буркинэ тогда же решила прибавить забот не только мужу, но и советнику русской миссии. Впрочем, Алексей Борисович в ту пору терзался совсем иными муками, далекими от сердечных; он установил приятельские отношения с визирем, создал блестящее положение при дворе султана Абдул-Меджида, уже близкого к маразму от пресыщения благами жизни. Парижский мир не принес спокойствия, ибо возникла резня христиан, а в Болгарии, Боснии и Дамаске начинались волнения народов. Пользуясь вниманием у "Порога Счастья", Алексей Борисович буквально спас от истребления черногорцев и сумел повлиять на султана, чтобы тот оставил в покое народ Ливана.
Наградою ему были чин статского советника, приобретенный в 1857 году, а еще через два года посол Бутенев сдал ему дела русского посольства, и князь - в возрасте тридцати пяти лет - занял высокий пост чрезвычайного посланника и полномочного министра, с чем его поспешила поздравить Жюльетта Буркинэ.
- Вы делаете большие успехи, - игриво намекнула женщина, - и моему бедному мужу за вами никак не угнаться. Однако, изыскивая милости у султанского "Порога Счастья", не слишком ли вы, русские, ущемляете честь и авторитет Франции?
- Ни в коем случае, мадам! Как можно пренебречь интересами Франции на берегах Босфора, где вы столь достойно представляете все самое прекрасное, чем может гордиться Франция.
Так шутить с француженкой нельзя - это опасно!
Слова, сказанные ради обычной любезности, парижанки воспринимают не так уж просто, как эти слова произносятся. Вежливое восхищение ее красотой, высказанное князем, Жюльетта Буркинэ расшифровала на свой лад - как долгожданное объяснение в любви. Но, сама тайно влюбленная в посла России, далее она поступила. Как бы это сказать? Чересчур смело.