- Я чувствую, князь, что вы знаете родство меж фамилиями не только знатными, но и захудалыми. Откуда у вас это?

Алексей Борисович сознался, что когда-то помогал Петру Долгорукому, а теперь решил дополнить его четырехтомник своими родословиями. По этому поводу он имел собственное мнение:

- Конечно, легко изучить ход событий в истории, но потаенные пружины этих событий иногда зависели от родственных связей, а русское дворянство перероднилось меж собою столь широко и плотно, что иногда генеалогические таблицы кажутся мне намного сложнее алгебраических формул. Что сокрыто для нас снаружи, то открывается лишь изнутри, если прибегнуть к помощи генеалогических разведок.

- Я ведь не только историк, но еще и издатель, - сказал Семевский. Доверьте мне ваши родословные материалы.

- Простите, я занимаю такой пост в государстве, что мне неудобно выставлять свое имя на обложке издания.

- А мы издадим ваш "портфель" анонимно.

Так появилась "Русская родословная книга" в двух томах, в предисловии которой было сказано, что составил ее некий любитель истории, который, занятый службою, досуг посвящает вопросам отечественной генеалогии. Но аноним был вскоре разоблачен, и в печати князя Лобанова-Ростовского открыто нарекли "величайшим из современных разрабатывателей отечественной генеалогии". Был 1876 год, когда Алексея Борисовича избрали в почетные члены Академии наук.

Вскоре же началась война за освобождение болгар от давнего османского ига, и Александр II предупредил князя:

- Вы, кажется, засиделись в Петербурге, и, возможно, для вас в скором времени сыщется более важное занятие.

Лобанов-Ростовский уже перешагнул полувековой рубеж жизни, оставаясь мужчиной статным, внешне очень приятным и моложавым, в столице его считали еще завидным женихом, но мадам Буркинэ не была им забыта, а потому матримониальных планов у него не возникало, о чем он сам говорил намеками:

- Обжегшись на молоке, дуют на воду.